Джеймс Хиллман. Великая Мать, Её Сын, Её Герой и Пуэр

Сновидения и Архетипическая психология Джеймса Хиллмана

Джеймс Хиллман. Величавая Мама, Её Отпрыск, Её Герой и Пуэр


Не будет преувеличением увидеть, что все суровые задачи как личности, так и общества зависят от того, как психическое работает в отношении духа и материи.

- Карл Густав Юнг

Величавая Мама Природа подтверждала свою силу и воздействие … прямо Джеймс Хиллман. Великая Мать, Её Сын, Её Герой и Пуэр до нынешних дней. Конкретно она является die gut Mutter, конкретно её зубы и когни покрыты красноватым, это конкретно она “никогда не предавала любящие её сердца”, она уничтожает неприспособленных, беспокоится всё более и поболее высочайшими формами существования, приказывает, планирует, остерегает, наказывает и утешает… Из всего пантеона богов Величавую Мама Природу … уничтожить Джеймс Хиллман. Великая Мать, Её Сын, Её Герой и Пуэр труднее всего.

- Клайв Стейплз Льюис

I

В данной работе мы попытаемся показать вам архетип пуэра в рамках таковой структуры, в какой он смотрится феноменом, в главном, духовного порядка. Мы попытаемся провести различия меж пуэром, героем и отпрыском, указывая на то, что уступающий мамы отпрыск и преодолевающий её герой обретают собственное значние благодаря Джеймс Хиллман. Великая Мать, Её Сын, Её Герой и Пуэр их типу отношений с величавой мамой, в то время как пуэр определяется взаимотношениями полярности пуэр-сенекс. Доминанта развивающегося сознания, которая и определяет поведение эго-личности, может быть обоснована как пуэром (с сенексом), так и отпрыском либо героем (с богиней). Но аналитическая психология всё ещё мыслит пуэра поблизости с величавой мамой Джеймс Хиллман. Великая Мать, Её Сын, Её Герой и Пуэр, с материнским комплексом. Современная психология лицезреет пуэра связанным с мамой, а героя – борящемся и преодолевающим её. (1)

Гендерсон хоть проводит определенные разграничение в этом вопросе, но оно не оказывается ценным. Он связывает только негативного puer aeternus’а с материнским комплексом, и верно показывает на искажение его отношений с анимой Джеймс Хиллман. Великая Мать, Её Сын, Её Герой и Пуэр – основную психическую делему мужчин-пуэров. Но ввиду того, что он выводит аниму только из материнского комплекса, его взоры остаются надлежащими преждевременному Юнгу: пуэрное сознание – это функция психологии, которая ограничена мамой. Само разделение на “положительного” и “негативного” puer aeternus’а, которое проводит Гендерсон, смотрится довольно подозрительно, потому что схожее разделение может Джеймс Хиллман. Великая Мать, Её Сын, Её Герой и Пуэр пролегать в моральном сознании, но не в действительности души. Эти плюсы и минусы, которые мы приписываем психологическим процессам, делают иллюзию того, что вправду есть отдельные положительные и нехорошие стороны архетипа, и что эти плюсы и минусы являются подходящими чертами архетипа. Но они относительны, их размещение определяется фантазией и воззрениями Джеймс Хиллман. Великая Мать, Её Сын, Её Герой и Пуэр эго, которые основываются на его ценностях и его виденим действительности. Благодаря Юнгу мы не можем не осознавать, что психологические полярности содержат друг дружку, и поэтому неважно какая благодетель возможно окажется пороком, и напротив. Именовать комплекс нехорошим – означает обречь его на нескончаемый холод последнего круга ада. На что он Джеймс Хиллман. Великая Мать, Её Сын, Её Герой и Пуэр тогда может быть способен, куда он тогда может продвинуться? Нужно пересмотреть не только лишь идею положительного и негативного пуэра, но пересмотра просит и эта базовая связь пуэра и мамы.

II

В традиционной мифологии специальные переплетения духа и вещественного мира отображалась в фигурах Величавой Мамы и её юного жена – её отпрыска Джеймс Хиллман. Великая Мать, Её Сын, Её Герой и Пуэр, её хахаля, её жреца. Аттис, Адонис, Ипполит, Фаэтон, Таммуз, Эндимион, Орфей – они все являются примером схожей эротической связи (2). Любой из их в собственных легендах отражал разные варианты этой связи. Эдипов комплекс является только одним из вероятных паттернов истории о отпрыску и мамы, которая приводит к тем роковым Джеймс Хиллман. Великая Мать, Её Сын, Её Герой и Пуэр переплетениям духа с материей, которые мы в наше время называем невротическими. Это чрезвычайное отчаяние невроза открывает нам то, сколь сильны их общие потребности, также то, что пробы развязать этот первичный узел связаны с мучительно катастрофическими, в древнем смысле это слова, переживаниями и событиями. Этот первичный узел духа и материи персонифицируется Джеймс Хиллман. Великая Мать, Её Сын, Её Герой и Пуэр в хватких объятиях мамы и отпрыска.

Алхимия, одна из более полных и четких дисциплин, которые использовались в процессах аналитической работы, представляет нам похожий сюжет – извлечение духа из материи ради их следующего объединения. Традиция алхимия соединяет воединыжды фигуру пуэра, в главном, с сенексом (юный и старенькый Меркурий, puer-et-senex Христос Джеймс Хиллман. Великая Мать, Её Сын, Её Герой и Пуэр, Повелитель и Отпрыск Короля), но не с мамой!

Алхимий существует столько же, сколько и алхимиков. В их находятся образы и драконов, и поглощения, и расстворения. Но первичным материалом, в главном, выступает дама, а ребёнок, в конце процесса, обычно обладает мужским полом. Но, при всем этом, Величавая Мама (как prima materia Джеймс Хиллман. Великая Мать, Её Сын, Её Герой и Пуэр) не является главным фактором обновления puer aeternus’а. Божественный ребёнок, которого обычно именуют renovatus in novum infantum, puellus regius и filius philosophorum, является новым духом, рожденным от старенького. Процесс можно обрисовать переходом от мужского к мужскому к гермафродиту, с дамским же в этом процессе связаны только материал Джеймс Хиллман. Великая Мать, Её Сын, Её Герой и Пуэр и сосуд. В этом можно узреть тонкое, но принципиальное отличие меж алхимической концепцией развития духа (пуэра) и тем же развитием в геройских легендах и притчах, в каких героя нереально помыслить без его противоборства Величавой Богине либо Ведьме-Дракону в той либо другой форме.

В геройском мифе психика, направляемая волей Джеймс Хиллман. Великая Мать, Её Сын, Её Герой и Пуэр, развивается в сторону расширения оптимального порядка. В алхимии же, психика развивается в сторону расширения воображения, освобождения фантазии от разных сдерживающих её буквальностей. Одним из результатов конфигурации Юнгом основной метафоры процесса индивидуации от геройского мифа в “Знаках Трансформации” (1911) к “Психологии и Алхимии” (1936-37) было cмещение от оптимальных и сознательных даров души к Джеймс Хиллман. Великая Мать, Её Сын, Её Герой и Пуэр её третьему дару – воображению либо memoria. (3)

Можно найти огромное количество исторических и философских обстоятельств для алхимического воображения пуэра вне его дополнения величавой мамой. Христианская доктрина Бога также рассматривала его как Отца и Отпрыска. Не считая приведенных алхимических определений пуэра, более принципиальным возможно окажется способность души к спонтанным фантазиям, которая была Джеймс Хиллман. Великая Мать, Её Сын, Её Герой и Пуэр отображена в алхимических доктринах искупления. Объятия духа и материи в алхимии также числятся страданием и злом, либо же, как мы на данный момент говорим, неврозом. Но, при всем этом, алхимический путь освобождения из этих объятий отличается от геройской борьбы отпрыска и мамы, из-за которой Жора Джеймс Хиллман. Великая Мать, Её Сын, Её Герой и Пуэр Победоносец и Змей-Дракон стали основной парадигмой западной цивилизации. В алхимии дракон является также и творческим Меркурием, и изображением (либо прототипом) пуэра. Алхимический герой оказывает поглощен драконом, либо же, вроде бы мы произнесли, в нём одолевает воображение. После этого, в животике дракона начинается процесс различения, с помощью которого выделяется nous (прим Джеймс Хиллман. Великая Мать, Её Сын, Её Герой и Пуэр. пер. разум, мировой разум) и происходит разделение фантазии и physis’а, на физическом уровне определенных фантазий. В алхимии этот процесс различения воображается разрезанием животика дракона изнутри.

И даже более, миф героя является только одной из сотен алхимических мифологем, только одной практикой, действием полезным в определенный момент либо Джеймс Хиллман. Великая Мать, Её Сын, Её Герой и Пуэр же при стечении определенных причин. Но в современной психологии миф героя стал единственной доминантой при интерпретации пуэрной психологии.

Стоит направить ваше внимание на очередное различие меж нашим обычным геройским методом мыслить дух и материю (пуэра и мама) и видами алхимии. В алхимии дух не мыслиться согласно дарвинистской фантазии развития – дух не рождается Джеймс Хиллман. Великая Мать, Её Сын, Её Герой и Пуэр из материнской материи. Алхимическая практика показывает на другой тип отношений меж materia и spiritus, для которого полярности комплиментарны, для которого они различны, но равны и объединены, подобно королю и царице, для которого близкий альянс является благодетельным инцестом. Эдип оказывается совсем неприменим в этом случае, так как алхимический процесс не Джеймс Хиллман. Великая Мать, Её Сын, Её Герой и Пуэр является геройским, буквальным и не происходит в согласии с позицией эго-сознания. Алхимическое отображение развития похоже не отклоняется от архетипического единства: развитие пуэрного сознания не происходит вне либо же против материи-матери, но всегда оказывается меркуриальной работой, включающею и мама. Puer-et-senex’у нужна материя Джеймс Хиллман. Великая Мать, Её Сын, Её Герой и Пуэр для его подготовки, его материала и его телесности, которая предоставляет воображению буквальный материал.

Таким макаром алхимия является дисциплиной, которую нельзя помыслить в рамках материнского комплекса, так как, согласно алхимии, дух не является производным материи. Алхимическая психология отличается от психологии науки, поэтому алхимия и наука предлагают разный фон для психологии. Потому что научная Джеймс Хиллман. Великая Мать, Её Сын, Её Герой и Пуэр фантазия значит работу с материей, наука работает в рамках архетипа величавой мамы. И когда мы пытаемся посмотрить на психику научно, то наше сознание оказывается под воздействием архетипической величавой мамы. В алхимической фантазии намного меньше ограничений “законами” материи либо другими количественными заключениями. Высококачественные конфигурации и точность для алхимии Джеймс Хиллман. Великая Мать, Её Сын, Её Герой и Пуэр более важны. Алхимический путь через материнскую материю оказывается дисциплиной фантазии, в какой преобладает пара пуэра и сенекса, её напряжение и трудности, их дела с анимой.

III

Комплекс мамы/отпрыска в нашей жизни является персонализированным отображением (в рамках домашнего языка, который также любовно образован тем же архетипом мамы/отпрыска) отношений Джеймс Хиллман. Великая Мать, Её Сын, Её Герой и Пуэр материи/духа. Утверждение о “материнском комплексе” является еще одним методом сказать, что дух не может презентовать себя, что он не оказывает влияние на действительность, не считая как в отношениях с материей. Он знает себя только как противоположность материи. Если дух становится геройским, тогда эта противоположность становится противодействием. Если он Джеймс Хиллман. Великая Мать, Её Сын, Её Герой и Пуэр является материалистичным и мирским, тогдо он продолжает обслуживать потребности этого комплекса. Его восхищает трансформация материи в любом виде: эпохальные переломы, всемирные движения, планирование городов – духовные поступки материализуются в определенных качествах определенной действительности. “Материнский комплекс” оказывается очень всераспространенным неврозом, а дух – очень погруженным в материю, наслаждающимся этим либо же извивающимся Джеймс Хиллман. Великая Мать, Её Сын, Её Герой и Пуэр в поисках освобождения. Нам же стало очень трудно отыскать такие интерпретации духа, которые отличались бы от его осознания как полярности материи. Когда мы мыслим дух полярным материи, мы оказываемся под воздействием “материнского комплекса”.

Разве не существует другого духа либо же других духов природы, морей, лесов и гор, полыхающих вулканов либо же мира Джеймс Хиллман. Великая Мать, Её Сын, Её Герой и Пуэр мертвых, который(-ые) происходил бы от нижних богов (Посейдон, Дионис, Гадес, Гефест, Пан), которые являются мужскими либо же гермафродитами? Разве не было Гермеса либо же Зевса Хтония? Разве всё, что находится понизу и в мгле, происходит от мамы? Дух способен узнать себя благодаря только другому духу Джеймс Хиллман. Великая Мать, Её Сын, Её Герой и Пуэр, разве мужик не может узнать себя благодаря другому мужчине через подобие, дружбу либо вражду? Но дух также способен узнать себя в противоположности и контакте с душой либо телом, которые могут не быть Величавой Мамой. Нам стоит задаться вопросом, может ли дух узнать себя, стать сознательным, снутри полярности мамы/отпрыска? Слепота Эдипа гласит Джеймс Хиллман. Великая Мать, Её Сын, Её Герой и Пуэр нам о обратном (4). Если психологии предстоит освободиться от собственных фантазий для того, чтоб осознать всё это неоглядное огромное количество психологических событий, тогда освобождение пуэра от мамы должно произойти сначала, ведь по другому духовная психология не отыщет ничего лучше, не считая как повторять и утверждать произнесенное мамой.

Невроз нереально отделить Джеймс Хиллман. Великая Мать, Её Сын, Её Герой и Пуэр от Weltanschauung (миропонимания), которое всегда оказывается той либо другой вариацией вопроса духа/материи, и поэтому всегда оказывается заполненным архетипической проблематикой связи мамы и пуэра. Поэтому психоаналитики специализирующиеся неврозами, как писал Юнг, должны быть также и медиками философии (5). Связь пуэра и величавой мамы является философским вопросом, и Джеймс Хиллман. Великая Мать, Её Сын, Её Герой и Пуэр поэтому о ней можно гласить на философском языке. Пуэр не может быть функционирующим психическим органом без наличия собственного понятийного воздействия. Если психоаналитики являются медиками философии, тогда они должны быть способными не только лишь узреть невротическое в хоть какой философии, да и философское в любом неврозе. Метафизические идеи не могут не Джеймс Хиллман. Великая Мать, Её Сын, Её Герой и Пуэр зависеть от их истоков в комплексах. И поэтому идеи могут быть центром заболевания, частью архетипического синдрома. К примеру, разве материализм хоть какой естественной науки не является матриархальной философией, в какой ученый волей-неволей оказывается сыном-героем либо сыном-жрецом? Разве трансцендентность материи в Веданте не показывает дух настолько перепутанные Джеймс Хиллман. Великая Мать, Её Сын, Её Герой и Пуэр с материей, что ему остаётся отыскивать утешение только в серьезных практиках освобождения? В своей философии мы утверждаем своим фантазии о физическом и непознаваемом. Хоть какое метафизическое утверждение можно прочесть как психическую фантазию о связи духа и материи. Эти утверждения являются фантазиями авторства “архетипического невроза” пуэра и мамы, отраженного в философии в Джеймс Хиллман. Великая Мать, Её Сын, Её Герой и Пуэр определениях духа и материи. Этот архетипический невроз оказывается коллективным и затрагивающим всех собственной метафизической печалью. Проработка этой печали происходит персонально, и поэтому психотерапия становится метафизической практикой, в какой идеи, а не только лишь чувства и комплексы в своём процессе претерпевают конфигурации. Возникновение пуэрных фигур, в особенности Джеймс Хиллман. Великая Мать, Её Сын, Её Герой и Пуэр в сновидениях дам, придаёт новый стимул и создаёт новые трудности также и в пространстве мыслях, свидетельствуя о трансформации Weltanschauung в отношении всего того, что предполагается в термине physis.

IV

Дальше мы будем изучить архетипическое слияние мамы и пуэра. Что происходит, когда пуэр, как базовая структура психологического, теряет свою идентичность, своё место в структуре Джеймс Хиллман. Великая Мать, Её Сын, Её Герой и Пуэр сенекса-пуэра? Что происходит, когда пуэра неприметно замещают фигурой отпрыска мамы?

Когда отец отсутствует, мы легче падает в объятия мамы. И, вправду, отца нет. Бог мёртв. Мы не можем отправиться в прошедшее, чтоб поддержать сенексную религию. Когда мы говорим от отсутствующем отце, мы не имеем ввиду Джеймс Хиллман. Великая Мать, Её Сын, Её Герой и Пуэр ваших либо наших отцов, но отсутствующего отца культуры, жизнестойкого сенекса, который обеспечивает нас не только лишь хлебом, да и духом благодаря смыслу и порядку (6). Отсутствующий отец – это мертвый Бог, который показывает нам на смысл духовных ценностей.

Будучи неспособными отправиться назад, чтоб возродить мертвого отца традиции, мы отправляемся вниз – к матерям коллективного Джеймс Хиллман. Великая Мать, Её Сын, Её Герой и Пуэр безотчетного, в поисках полного осознания. Мы просим помощи, спускаясь в узенькое ущелье, не тая зла, так как отпрыск вожделеет неуязвимости. Помоги нам, предупреди о будущем, обожай нас. Мы молим ночь о сне, любовь о осознании, легкий обряд либо практику о мгновении мудрости. Мы хотим убедиться в своём видении грядущего Джеймс Хиллман. Великая Мать, Её Сын, Её Герой и Пуэр, что всё будет отлично. В этих действиях и желаниях можно опять выяснить мотив защиты, защиты полностью определенного рода – как желания неуязвимости, предвидения, гарантий того, что, невзирая на всё, нам будет отлично.

На данный момент мы можем словить этот проблеск различий меж пуэром и отпрыском. Экзистенциальные гарантии даются Джеймс Хиллман. Великая Мать, Её Сын, Её Герой и Пуэр мамой. Лояльность к ней ведёт к её лояльности. Она не позволит вам свалиться, если вы ей приклнны. Мама обеспечивает безопасность и дарует жизнь, но мама не может предоставить реального духа, который рождается от неуверенности, риска и ошибок – качеств пуэра. Отпрыск не нуждается в отце, в то время как пуэр Джеймс Хиллман. Великая Мать, Её Сын, Её Герой и Пуэр отыскивает признания отца, признания духа духом, что может привести к возможному отцовству в самом пуэре. И потому что мы не можем придти к папе через мама, тогда мы не можем обрести теплое семя логоса через его имитации в лунной магии.

Психология – это не растворение в психологической магии; психология – это logos Джеймс Хиллман. Великая Мать, Её Сын, Её Герой и Пуэр психологического, психология просит духа. Психология развивается не только лишь благодаря философским путям мамы: эволюции роста и развития, натурализма, материализма, социальной адаптации, полного эмоций гуманизма, сопоставления с миром животных, приведения к чувственным элементам схожим любви, сексапильности и злости. Психологии нужны другие модели для развития её мысли, также другие архетипические проводники, к Джеймс Хиллман. Великая Мать, Её Сын, Её Герой и Пуэр примеру, пуэр, способный высвободить психологию от её спекулятивных фантазий и утвердить её духовное значении.

Когда отец отсутствует, мы лишаемся собственного объёма, который Церковь называла “духовной проницательностью” – способностью слышать клич и различать его голоса, что является настолько нужной деятельностью в четкой психологии безотчетного. Но у духа, у которого не было Джеймс Хиллман. Великая Мать, Её Сын, Её Герой и Пуэр отца, нет учителя, объясняющего это. Разделение пуэра и сенекса лишает способности обладания “духовной проницательностью”, заместо неё мы получаем духовную разнородность (астрологию, йогу, духовные философии, кибернетику, атомную физику, юнгианство и тд.) и их неразличимость всепонимающей мамой. Мама поощряет собственного отпрыска: иди вперёд, воспринимай всё. Отец же, напротив, гласит, что всё означает Джеймс Хиллман. Великая Мать, Её Сын, Её Герой и Пуэр ничего, если это всё за ранее не было четким образом разбито.

Мир Величавой Мамы характерен пассивной инерцией и компульсивной динамикой природы; оберегающими, любящими, порождающими циклами животных и растений – от семени к погибели; любовью к красе, вечности, чувственности; предпочтением прозрачности, мрака, слияния и тьмы; мистерией крови либо схожих уз (7). Все Джеймс Хиллман. Великая Мать, Её Сын, Её Герой и Пуэр эти области управления Величавой Богини, но с маленьким сдвигом в сторону духовности, могут быть найдену и в пуэре. Поэтому пуэрный импульс может быть гиперболизирован материнским комплексом. Слияние 2-ух архетипов может усилить их, либо же может напротив ослабить один ради усиления второго (8). В случае соединения мамы и Джеймс Хиллман. Великая Мать, Её Сын, Её Герой и Пуэр пуэра, похоже что, мама достигает фуррора, но за счет преувеличения духа. Любящая и отдающая мама, подобно самой жизни, дарует пуэру очень огромное количество энергии, и благодаря усилению неких особенностей пуэра утверждает, что он является зависимым от неё отпрыском.

Когда мама овладевает этими свойствами пуэра, она увеличивает их до предела. Задумчивость пуэра Джеймс Хиллман. Великая Мать, Её Сын, Её Герой и Пуэр становится бесплодными фантазиями; погибель перестаёт быть ужасом, а становится ожидаемым и естественным событием; увечья и раны заместо того, чтоб быть проходом в людскую действительность, становятся кастрацией, параличем, суицидом. Вертикальные взлёты, настолько естественные для пуэра, становятся надменным полётом над испорченным и поддельным миром; семейные препядствия вытесняются религиозной магией, в какой Джеймс Хиллман. Великая Мать, Её Сын, Её Герой и Пуэр все члены семьи заменяются персонажами матриархального эпоса. И сама вечность, заместо того чтоб быть нюансом событий и оковём осознания архетипических ценностей пуэрным сознанием, искажается, чтоб стать равнодушием к времени, и даже неприятием временного. Либо же материалистическое отношение затмевает естественное пуэрное чувство способностей, его путь бытия в контакте Джеймс Хиллман. Великая Мать, Её Сын, Её Герой и Пуэр с интуицией, фортуной и амбициями, направляемыми игрой и Меркурием. Материализмом можно именовать также и особый конкретизм метафизических мыслях (о том, что их нужно использовать на практике, что они должны быть отражены в наших телах, нашей наружности и обществе) в этике, сексапильности, богатствах, диете, потому что подавленная материя мамы ворачивается буквализацией пуэрных Джеймс Хиллман. Великая Мать, Её Сын, Её Герой и Пуэр абстракций. Природный цикл (который в пуэрном сознании является полем созидания метафор, над которыми можно было бы шутить либо с которыми можно было бы играть и экспериментировать) в сыновьем сознании оказывается добродетельной природой “кое-где там”, лачугой в лесу, грязной одежкой, Хатха Йогой. А краса, которая для пуэра Джеймс Хиллман. Великая Мать, Её Сын, Её Герой и Пуэр является воплощением Платоновских эталонов, также откровением сущностного, в таком случае ограничивается суетой о своем виде и эстетичности собственной уязвимости.

Мощная близость мамы и отпрыска воображается психикой в виде инцеста, и переживается как экстаз и вина. Экстаз ориентирован в обе стороны – к небу и в ад, но вину нереально успокоить. Величавая мама Джеймс Хиллман. Великая Мать, Её Сын, Её Герой и Пуэр превращает долг пуэра перед непознаваемым (то, чем он должен перед богами) в чувственный долг, вину перед её знаками во всех сторонах вещественной жизни. Он переплачивает обществу в семье, на работе, выполняя собственный штатский долгим, и, таким макаром, избегает своей судьбы. Из-за неё, его жизнь колеблется меж Джеймс Хиллман. Великая Мать, Её Сын, Её Герой и Пуэр экстатическим отпружиниванием из её объятий и виновным подчинением им. В психоанализе подобные явления были отмечены как неизменное колебание меж желанием и виной, виной и желанием.

Экстатический нюанс мужчины, управляемыей объединенным архетипом матери-сына, еще дальше уводит его от отцовских ограничения порядком. Экстаз – это один из методов, которым Богиня принуждает пуэра запамятовать Джеймс Хиллман. Великая Мать, Её Сын, Её Герой и Пуэр о его связи с сенексом. Преодолевая ограничения, пуэрное сознание чувствует себя преодолевшим судьбу, которая устанавливает и сама является ограничением (9). Заместо влюбленности в судьбу либо же бытия руководимым ею, пуэр избегает её при помощи волшебного, экстатического полёта. Рвения пуэра утоляются новым горючим – массивным топливом сексапильного и императивного начал, чьи источники находятся Джеймс Хиллман. Великая Мать, Её Сын, Её Герой и Пуэр во владениях Величавой Богини (10). Такие усиления пуэрного влечения ведут к его воспламенению. Он становится факелом, стрелой, крылом, подобно Эросу, отпрыску Афродиты. В собственной сексапильной жизни и в собственной карьере он оказывается способен выполнить хоть какое желание собственных детских фантазий всесилия. Всё сбывается. Его существо – это волшебный фаллос Джеймс Хиллман. Великая Мать, Её Сын, Её Герой и Пуэр, пылкий и сильный, каждый его шаг побуждает, каждое его слово заполнено глубинной, естественной мудростью. И, кое-где за кулисами, Величавая Богиня передаёт ему этот экстатический жезл. Она управляет как животными желаниями, так и горизонтальным миром материи, победу над которым она предлагает.

Возможная сила отпрыска всегда изменчива и находится в зависимости Джеймс Хиллман. Великая Мать, Её Сын, Её Герой и Пуэр от чувств, ввиду чувственности величавой мамы. Вдохновение уже нельзя отличить от интереса, верное и нужное восхождения – от экстаза. Пламя вспыхивает и потухает, посреди сырости и дыма, с помутненным видением и обволакиванием других ядовитым воздухом отвратительного настроения. Отражение этой зависимости духа от настроения в вертикальном языке (высоты и Джеймс Хиллман. Великая Мать, Её Сын, Её Герой и Пуэр глубины, слава и отчаяние) обнаруживает своё подобие в праздествах Аттиса, сны Кибеллы, которые назывались hilaria и tristia (11).

Когда вертикальное движение к непознаваемому оказывается замещенным движением через материнское, пуэр перестаёт быть аутентичным. Сейчас его роль находится в зависимости от отношений с феминным. Экстаз и вина – это две части сыновьих отношений Джеймс Хиллман. Великая Мать, Её Сын, Её Герой и Пуэр. Нужно упомянуть и о героизме. Будь то герой-любовник либо герой-отшельник, который опровергает материю, но прислушивается к материнской груди природы, либо же герой-завоеватель, который одолевает каких-либо мерзких драконов публичного зла, либо же Бальдр, безупречный так, как же и не способный приостановить кровотечение из собственных красивых ран, пуэр в любом Джеймс Хиллман. Великая Мать, Её Сын, Её Герой и Пуэр случае лишается собственной свободы. Отсутствует прямой контакт с духом – сейчас для этого требуется драма, катастрофа, героизм. Жизнь становится представлением, разыгрываемым в отношениях с нескончаемой женственностью, которая стоит сзади собственных отпрыской: страдальцев, мессий, верующих, героев, любовников. Играя эти роли, мы все оказываемся частью культа Величавой Богини (12). Мы обретаем собственные Джеймс Хиллман. Великая Мать, Её Сын, Её Герой и Пуэр идентичности отыгрывая эти роли и поэтому мы становимся её отпрысками, потому что в таком случае наша жизнь находится в зависимости от ролей, которые она нам предоставляет. Таким макаром, она может воздействовать даже на то, каким образом пуэр отыскивает сенекса так, что, к примеру, ученик преумножает своё ученичество у мастера, вояка Джеймс Хиллман. Великая Мать, Её Сын, Её Герой и Пуэр хвастает своими битвами со старенькым порядком, а мессия подчеркивает исключительность собственной правды, отрицая всё старенькое. Материнский комплекс затуманивает проницательность духа, и задачи стремительно становятся вопросами порядка либо/либо, потому что Величавая Богиня не обладает достаточным осознанием духа. Она может только задерживать его в отношениях с собой Джеймс Хиллман. Великая Мать, Её Сын, Её Герой и Пуэр, другими словами она может только сделать его относительным. Он должен иметь выражение в её действительности материи: жизни, мире, людях. Схожее выражение духа можно обрисовать словами “по-человечески” и “удобно”, что снова отражает сентиментализм материнского комплекса. И даже если мужик распознает мама в собственных действиях и полетит прочь от её относительности Джеймс Хиллман. Великая Мать, Её Сын, Её Герой и Пуэр к возвышенным абстракциям и широким надличностым фантазиям, то он всё равно остаётся отпрыском, заполненным анимусом богини, её дыханием, её грудью и ветром. И даже разделяя собственный свет и её тьму, собственный дух и её материю, собственный мир и её мир – он всё равно служит ей.

И так, мы обрисовали Джеймс Хиллман. Великая Мать, Её Сын, Её Герой и Пуэр тот путь, которым сыновство можно помыслить через анимус, и его можно нередко повстречать как посреди парней, так и посреди дам. Это метод мыслить категориями слияния и противоположности, но не категориями различия самих перспектив. Ведь мама не является тем либо этим, и пуэр не является тем либо этим, подобно поддающимся описанию объектам Джеймс Хиллман. Великая Мать, Её Сын, Её Герой и Пуэр и вещам. Поточнее, они являются методами восприятия. В той либо другой степени одни и те же “факты” можно найти как в пуэре так и в отпрыску мамы, поэтому истинные отличия меж ними проистекают из того, каким образом мы воспринимаем эти факты. Но мама не вожделеет быть замеченой Джеймс Хиллман. Великая Мать, Её Сын, Её Герой и Пуэр. Она накидывает свою вуаль тьмы, неясности и чувственности, и показывает на грубое вещественное разделение меж Господом и Цезарем, этим миром и миром другим, временем и вечностью, сакральным и профанным, интровертным и экстравертным, и тд, ad infinitum, вечно удерживая собственного анимуса-сына от его потребности в вечности другого толка. Эта вечность Джеймс Хиллман. Великая Мать, Её Сын, Её Герой и Пуэр пуэра есть метод мыслить любые противоположности в категориях их фундаментального подобия, другими словами варианта восприятия. Движение от отпрыска к пуэру, которое есть движение к восстановлению первичного пуэрного восприятия, начинается когда он оказывается способен созидать через трудности противоположностей, которыми нас запутывает Величавая Богиня, и поэтому оказывается способен отрешиться от борьбы с Джеймс Хиллман. Великая Мать, Её Сын, Её Герой и Пуэр ней в её действительности запутывающих проблем. Но при всем этом я не подразумеваю в пуэре Ницшеанского сверхчеловека, находящегося вне добра и зла. Напротив я имею ввиду, что пуэрное восприятие, ввиду характерной ему связи с сенексом, может жить в этом пространстве необходимости (прим. пер. Ананке), замечая в Джеймс Хиллман. Великая Мать, Её Сын, Её Герой и Пуэр хоть какой двусмысленности идентичность противоположностей. Поэтому нет необходимости в форсировании выбора (восприятие сына-героя), либо же разработке теологии конфликта (восприятие сына-священника). Пуэрное восприятие – непознаваемо и находится на той стороне в том смысле, что его нельзя изловить в буквальные игры анимуса, поэтому ему нет необходимости быть практически непознаваемым, другими словами отрешенным, ушедшим Джеймс Хиллман. Великая Мать, Её Сын, Её Герой и Пуэр, улетевшим.

V

Есть и другие формы имитаций пуэра, к примеру, анти-герой либо герой-наоборот, очередной варианта отпрыска величавой мамы. Он живойёт в её обьятиях. Только всё его существо – это не фаллос, но кастрация: он слаб, мягок и сдаётся перед хоть какими испытаниями жизни. Его выбор – проигрыш, он Джеймс Хиллман. Великая Мать, Её Сын, Её Герой и Пуэр – мягенький ответ ярости, с которой он не может повстречаться без отца. Он следует природе, пути меньшего сопротивления, и, в конце концов, оказывается затянутым в первобытную трясину. Подобно воде он стекает вниз, исчезает из виду, действует скрытно, и подобно воде он взывает к божественному ребёнку аква потока. Но этот Джеймс Хиллман. Великая Мать, Её Сын, Её Герой и Пуэр отпрыск не разделен от воды ни колыбелью, ни корзиной, ни лодкой, ведь он – вода. В своём движение вокруг препятствий, он создаёт иллюзию следования правильному пути, ведь Дао также ассоциировали с “водой” и “ребёнком”. Но он не ныряет глубоко в воду подобно Икару, и не служит с мокроватым энтузиазмом олимпийским архетипическим Джеймс Хиллман. Великая Мать, Её Сын, Её Герой и Пуэр принципам подобно виночерпию Ганимеду. Он только следует тому, что происходит, сгустку, который течёт через величавое тело мамы природы и впадает в околоплодное устье реки, впадающей в океан блаженства. И театральная либо экстатичная гиперактивность, и пассивный поток энергии – всё это происходит от материнского архетипа. Анти-герой пробует разрешить пуэрный комплекс Джеймс Хиллман. Великая Мать, Её Сын, Её Герой и Пуэр благодаря убыванию энергии: одинокому принятию происходящего, отказу от требований, которыми нагружают геройское эго. Даже от себя он просит только немногого, вожделеет малого и нуждается во все наименьшем. Как напряжение успокаивается, он считает, что достигнул редчайшей гармонии, став размеренным и безличным. Его образы и идеи обретают всё более архетипичные формы, отражая таким Джеймс Хиллман. Великая Мать, Её Сын, Её Герой и Пуэр макаром универсальные уровни коллективного безотчетного.

Ввиду такового духовного продвижения в образных, поэтических и метафизических идеях, термин “регрессия” отвергается как неверный. Регрессия означает возвращение к более инфантильным либо исторически прошедшим манерам поведения, но пассивный отпрыск разумеется смотрится настолько стремящимся к духовному развитию с его повсевременно расширяющимися ценностями Джеймс Хиллман. Великая Мать, Её Сын, Её Герой и Пуэр и знаками, приближающимся к нескончаемой философии истин всех религий, даже в случае потребности в некой денежной помощи либо же приёма галлюциногенов. Разве можно “регрессировать”, цитируя Гессе, Дона Хуана, Гурджиева, Тагора, Экхарта, Мертона и Сократа?! Да и философия обладает защитным мотивом в собственном всё обхватывающем щите против героизма, воли, поступков Джеймс Хиллман. Великая Мать, Её Сын, Её Герой и Пуэр. В пример можно привести анти-геройство Рамакришны: “Чем поближе вы к богу, тем наименьшего он от ваc просит”. Схожее свойственное и ожидаемое поведение анти-героя прячет, что в своём духовном пути он, по сути, следует снижению энергии ради её рассеивания (энтропии), что, как писал Фрейд, и означает Нирвану, либо погибель. Энтропия системы Джеймс Хиллман. Великая Мать, Её Сын, Её Герой и Пуэр характеризуется спокойствием, повышением статистической вероятности, уравновешиванием напряжения, снижением энергии, повышением кавардака. Всё это можно повстречать как в людском, так и в поведении хоть какого комплекса, который “отступает” от собственных целей.

Невзирая на то, что вопрос “отказа от цели” я рассматриваю в другой работе (13), нам всё же необходимо Джеймс Хиллман. Великая Мать, Её Сын, Её Герой и Пуэр провести различие меж пуэром, героем и анти-героем в этом вопросе. Пуэр сдаётся из-за неадекватного восприятия вопроса выживания. Будучи отделенным от сенекса, он не знает ни как оградить себя, ни как оставаться в порядке. Герой и анти-герой сдаются из-за мамы. Они высвобождают энергию, освобождаясь также и от комплексов Джеймс Хиллман. Великая Мать, Её Сын, Её Герой и Пуэр. Но, как увидел Юнг, комплексы – это мамы психологической энергии, и поэтому борьба с ними, превосхождение их и исцеление от их значит только очередные методы борьбы с мамой.

Пуэр и герой также отличаются в их саморазрушительности. Саморазрушительность пуэра происходит от его нехватки психологического: контейнирования, рефлексии, вовлеченности. И, будучи отделенным Джеймс Хиллман. Великая Мать, Её Сын, Её Герой и Пуэр от сенекса, он оказывается лишен возможности быть папой для себя, другими словами верно выстроить над собственной головой крышу и установить вокруг себя стенку. Саморазрушительность пуэра в любом комплексе происходит от неосознавания комплексом себя – он способен созидать, знать, создавать, но не может созидать, знать и создавать себя. Другими словами отсутствует Джеймс Хиллман. Великая Мать, Её Сын, Её Герой и Пуэр психическое понимание духа и духовное понимание снутри психологического.

Геройская саморазрушительность происходит от того, как герой поступил со своими комплексами. Его саморазрушительность проявляется в разных формах. Она может проявляться в форме эротического идеализма, одушевления к трансформации комплексов в целостность. Также её проявлением может быть анти-героическое успокоение комплексов, снижение Джеймс Хиллман. Великая Мать, Её Сын, Её Герой и Пуэр напряжения (либо, напротив, сжигание всего в огне интереса). Саморазрушительность можно найти и в любящем принятии, которое также является и желанием погибели – желанием, в каком можно увидеть близость эроса и танатоса друг дружке. Ведь все эти пути похожи: исцелиться, обрести благодаря любви целостность, либо же отрешиться от напряжения при помощи погибели Джеймс Хиллман. Великая Мать, Её Сын, Её Герой и Пуэр, – все они отказывают от комплексов как базовой необходимости психологической жизни, единственным исцелением от которой может быть только погибель. Конкретно погибель может покончить с комплексами, которые являются “нормальными парадоксами жизни” (14), и подобно мамы являются фундаментом существования хоть какой личности. Мы – существа всеохватывающие, сложные, а людская природа есть соединение Джеймс Хиллман. Великая Мать, Её Сын, Её Герой и Пуэр множеств, комплексностей. Без комплексов не остается живой действительности, только непознаваемая Нирвана Будды, последние слова которого указывали на сложность психики, как базу жизни: “Все составные вещи недолговечны. Стремитесь к собственному высвобождению с особенным усердием.”

Мы рискуем лишиться психологической действительности, когда пытаемся освободиться либо же отрешиться от сложностей при помощи преодоления противоположностей Джеймс Хиллман. Великая Мать, Её Сын, Её Герой и Пуэр либо же исцеления. Психотерапия быстрее является процессом разложения, декомпозиции того, из чего мы состоит, а не преодолением либо освобождением. Схожий процесс в алхимии именуется putrefactio, и характеризуется долгим процессом преобразования через печаль, утрату и моральный кошмар. Но геройские пробы преодоления и пассивные пробы освобождения стремятся ускорить этот распад, чтоб избавиться Джеймс Хиллман. Великая Мать, Её Сын, Её Герой и Пуэр от него. Они стремятся освободиться от психологической работы при помощи духовного побега. Но исцелением может быть только разложение.

Подлинная структурная жизнь пуэра вызывает чувство декаданса, что также является часть сопротивления пуэрной структуры анализу. В этом смысле для настолько просто пламенеющего пуэра свойственна медлительность конфигураций и фактически полное отсутствие развития Джеймс Хиллман. Великая Мать, Её Сын, Её Герой и Пуэр. Может даже казаться как будто пуэр надолго застрял в собственных старенькых запятанных привычках. Его putrefactio отражается трудноизлечимыми болезнями прямой кишки и пищеварения, экземой и угрями, геморроем, гайморитом и насморками, приобретенными жалобами сексапильного нрава, своеобразием в валютных вопросах, восхищением жизнью низших слоёв общества. В психоанализе обычно подобные проявления Джеймс Хиллман. Великая Мать, Её Сын, Её Герой и Пуэр связывают с угнетением тени, связывая это с материнским комплексом – компенсаторным слиянием с мамой и неспособностью от неё освободиться. Но эту медлительность и пошлость пуэра можно узреть и как следование пути putrefactio в поисках изгнанного сенекса. И, в таком случае, это таковой процесс брожжения, который не стоит геройски торопить, так же Джеймс Хиллман. Великая Мать, Её Сын, Её Герой и Пуэр как и гнилость не стоит принудительно “втирать” подобно мази ради исцеления через интеграцию тени. Пуэр – не собака, и пуэрное сознание нуждается не в “сносе основ” и исцелении, но в сонастроенности его чувствительности к запаху его своей разложения. Его индивидуация – это сам процесс патологизации, а не геройское рвение преодолеть Джеймс Хиллман. Великая Мать, Её Сын, Её Герой и Пуэр её.

В любом случае, мы не можем освободиться от комплексов, пока они не освободятся от нас. Их процесс разложение продолжается подольше жизни личности, они продолжают некоторое автономное существование длительное время спустя нашей погибели, и становятся частью психологического наследства наших малышей и их малышей, другими словами становятся наследием психологического и духовного Джеймс Хиллман. Великая Мать, Её Сын, Её Герой и Пуэр. Комплексы – это наша доза греха, наша карма, и если от их отрешаться, то они достаются кому-то другому. В психоанализе парней, которых можно именовать “пуэрами”, нужна уметь почуять разложение, растрату, ответшалость. Няньчась с его кавардаком, мы поддерживаем пуэра живым, в контакте с prima materia; но скрывая его недочеты через Джеймс Хиллман. Великая Мать, Её Сын, Её Герой и Пуэр слепое принятие (отказ) либо же торопя процесс к его окончанию (преодоление), мы помещаем аутентичный дух в старенькую бутылку с этикеткой “Мама”.

VI

В этом обсуждении пуэра и мамы нам стоит, но только коротко, обратиться к мифу о Дионисе (15). Его, конечно, обычно воспринимают как обычного отпрыска мамы: няни, молоко, чувственность, танец Джеймс Хиллман. Великая Мать, Её Сын, Её Герой и Пуэр, негероическое поведение и безоружность, его мягкость и женственность, популярность у дам – всё это означает для наших обычных, так именуемых, психических разумов только очередной архетипический пример материнского комплекса (16).


dvumernoe-normalnoe-raspredelenie.html
dvunapravlennij-dinamicheskij-spisok-referat.html
dvuspiralnie-priveski-cepederzhateli.html